СПОРТИВНАЯ ИГРА
расширяет горизонт сознания

Балалаечник Алексей Архиповский о сцене, трансе
и самоотдаче в игре

Знаменитый балалаечник Алексей Архиповский находит свою прелесть в настольном теннисе. Скорее всего, дело не только в стремительном полёте мяча и реакции на него. Оказывается, в игре у человека немного меняется ощущение реальности, в его сознании протекает немного иная жизнь. Пребывание в таком состоянии - отдельное и ни с чем не сравнимое удовольствие.

НТ Ревю: Алексей Валентинович, что привлекает вас в настольном теннисе?

Алексей Архиповский: Активность, быстрота реакции, скорость, ограниченность времени на реакцию. Чувствуешь себя иначе, чем в другое время.

— Существует ли связь настольного тенниса и музыки?

— Думаю, что и там, и там – острое ощущение азарта, какого-то небывалого возбуждения. Это как озарение, когда проходит удачный удар, когда вдруг выигрываешь очко.

— Откуда приходит этот азарт? Когда вы играете на балалайке, вы испытываете тот же стресс?

— Да, именно стресс! Но в настольном теннисе это прежде всего азарт, а в музыке что-то ещё. Хотя, вы знаете, что-то действительно похоже… Своего рода вдохновение, когда совершаешь несколько удачных шагов, движений, подходов к мячу. То же и в игре на музыкальном инструменте: слышишь, что неожиданно здорово вышел тот или иной пассаж, исполнена музыкальная фраза.

— Сейчас вы играете в настольный теннис?

— Последние год-полтора у меня очень мало времени. Я много езжу на гастроли, часто нахожусь в дороге. Но если в отеле или на базах есть стол, то я всегда играю в настольный теннис. Получаю от игры огромное удовольствие.

— Для вас настольный теннис – разрядка, переключение в настроении, отдых чувств и ума?

— Вы очень верно заметили: переключение чувств, смена мыслей. Игра с ракеткой, с мячом – сброс какой-то ненужной энергии, каких-то неправильных настроек во мне, и в то же время подготовка к новому сосредоточению, к будущему решению следующих задач.

— Ваша основная профессиональная деятельность — работа на виду у многих людей, перед публикой, в больших пространствах, в объёмных залах. Иными словами, жизнь научила вас внутренне сосредотачиваться, делать своим и уютным незнакомое большое пространство. А в настольном теннисе вам приходится адаптироваться к иному пространству и количеству людей?

— В настольный теннис я играю в совсем небольших залах, с пятью — десятью игроками, на виду ещё десятка полтора людей. Там иные самоощущения. Поэтому в этой игре мне пришлось бы настраиваться как-то особенно. Хотя опыт музыкальных выступлений пригодился бы. Раньше, юношей, я выступал на краевых соревнованиях, добивался пусть незначительных, но успехов. Сейчас я пассивный игрок-любитель. Меня теперь вдохновляет сама игра, а не успех на публике или какие-то честолюбивые устремления.

— Многие игроки говорят о настольном теннисе как об интеллектуальной игре в том смысле, что там требуется предварительный расчёт на несколько шагов вперёд, а также некое рассудочное предугадывание реакций соперника.

— В моём случае я бы говорил больше об интуиции. Я не настолько искушён в технике настольного тенниса и не так часто играю. Скорее приходится предугадывать и прислушиваться к интуиции и менее всего рассуждать: нет времени. Оценка ситуации происходит на уровне подсознания. Аналитизм здесь ни при чём. Работа подсознания – как раз то, что мне интереснее всего в настольном теннисе.

Алексей Витальевич Архиповский родился в 1967 г. в Туапсе. Один из лучших балалаечников мира. Его имя выдвинуто в международную «книгу рекордов Гиннеса», по всей видимости, по номинации музыкантов-солистов, собирающих на концертах наибольшее количество зрителей. В настольный теннис играет с детства. В юности участвовал в краевых первенствах по настольному теннису. На одном из них его особенно впечатлила игра Геннадия Стрельникова.

— В московском ветеранском настольном теннисе есть игрок, который активно начал играть в настольный теннис в возрасте около 40 лет. Однако он достаточно быстро набрал опыт, необходимую спортивную форму и начал показывать неплохие результаты. Его особенность в том, что он, как и вы, музыкант. Правда, не выступающий сейчас. Хотелось бы понять: у вас у всех, музыкантов, получается так быстро учиться настольному теннису и внедряться в специфику этой игры?

— Я мало знаю музыкантов, играющих в настольный теннис. Но ваше сопоставление любопытно: действительно, игрок с опытом музыкального исполнения как-то необычно видит настольный теннис. И, что самое главное, неплохо управляет своей психикой. В общем, мы, музыканты, наверное, более усидчивые, что ли. В случае настольного тенниса – настойчивые и непоколебимые. Мы более невозмутимые в быстро меняющихся ситуациях, чем люди, далёкие от музыки. Но это не говорит о нашей флегматичности: темперамент индивидуален, а вот устойчивость и хладнокровие в принятии решений – то, что надо для настольного тенниса. Может, поэтому настольный теннис так любят сравнивать с шахматами: шахматисты со стороны кажутся такими невозмутимыми и мыслящими. К тому же в настольном теннисе приходится интуичить в небольшом пространстве и, как я уже сказал, в жёстких временных рамках…

— Так и у вас нет времени думать о переборе ладов, об оптимальной аппликатуре, о тембре и даже нотах. Всё делают ваши руки, ваши пальцы.

— Вот именно! Если обо всём этом думать, то музыки не будет. В музыке необходимо мгновенно решать массу всевозможных задач. Их решение происходит за гранью рассудка. Есть, конечно, автоматические действия, которые совершаются в ответ на обычные события, но есть и совершенно спонтанные решения. Последние и в музыке, и в настольном теннисе способны обескуражить и восхитить зрителя / соперника, и тогда ты или чувствуешь, что сделал что-то удивительное и очень удачное. Или, напротив, эти решения приводят к чему-то недопустимому. Тогда зритель в зале остаётся недовольным, а в случае с теннисом я теряю очко.

— Профессиональные игроки говорят, что в какие-то мгновения будто отключаются. У вас также происходит во время игры на балалайке?

— Абсолютно то же самое! Именно эти моменты и ценятся. Они самые желанные. Это озарение, магия, чудо.

— Бывает и по-другому. Сначала спортсмен выигрывает с большим перевесом в очках, но через какое-то время понимает, что преимущество исчезло, и он сам уже отстаёт на пару-тройку очков. Он не осознаёт, как это могло случиться. Наверное, был в трансе.

— Тогда речь должна идти о самоконтроле. Одно дело, когда отключение происходит в эмоциональной сфере, но при этом возникает какая-то особая отстранённость. В эти моменты я начинаю воспринимать себя со стороны. Я вижу себя со стороны. Вы же понимаете, если по-настоящему плакать или смеяться, это будет несценично, некрасиво.

— В таком случае выходит, что на балалайке или за теннисным столом играет не Алексей Архиповский, а некое его alter ego. Не Я, а Он. Так недалеко и до шаманизма. В таком состоянии что-то от язычества – от, казалось, далёкой от нас архаики…

— Вы знаете, такое состояние – конечный результат любого человеческого действия. Чтобы создать что-то небывалое, красивое или чрезвычайно эффективное, человеку нужно на короткое время забыть о себе, выйти за собственные пределы, за грань своего сознания и привычных границ пространства-времени. Это и есть творчество. Это и есть Игра.

— Такой подход напоминает особые телодвижения и заклинания древних мистов – людей, которые у ритуального костра, капища или священного предмета словно выходили за пределы нынешнего времени и пространства и выныривали где-то в ином измерении. Там, очарованные, они получали весть или знания, которые по возвращении оттуда они использовали для предсказаний, советов или прямых указаний обычным людям.

— Некоторое забвение себя случается, но надо всё равно сохранять контроль.

— Есть люди, которые, настраивая музыкальные инструменты, пытаются «настроить» и игровой инвентарь в настольном теннисе. Насколько оправданно и необходимо настраивать, например, основание?

— Ну, знаете, это так необычно! Эта область, которая уходит в экстрасенсорику. Не берусь утверждать, что это эффективно или нет. Вместе с тем, после тончайшей настройки музыкального инструмента всё же происходит изменение восприятия этого инструмента обычным слушателем. И сам он не скажет, почему ему этот инструмент нравится, а другой нет. Здесь тоже работает подсознание. Так и в теннисной ракетке после внесённых в неё изменений что-то, возможно, и меняется. Вероятно, в такой настройке есть какие-то объективные основания... Поймите одно: человек вообще намного более тонкое существо, чем мы себе представляем. И какие реакции на что у него возникают – нам неведомо. Порой думаешь: почему я так поступил, почему я ему так ответил?

— Но вы слушаете ракетку и мяч?

— Нет, на звук я не обращаю внимания. По крайней мере, сознательно. Хотя, наверное, звуки во время игры в настольный теннис включаются в общий процесс, в общий поток информации, который обрабатывается мозгом.

— Рассказывают, что вы играли с известными людьми страны.

— Играл как-то с лучшим исполнителем на губной гармонике России Владимиром Кожекиным…

— А с политиками, чиновниками.

— С руководителем Росстандарта России Григорием Элькиным. Он познакомил меня с роботом, тренировка с которым показалась мне и увлекательной, и полезной.

— На какой почве вы с ним познакомились?

— Элькин – любитель гитары, блюза. Он поддерживает музыкантов в их проектах, интересуется современной музыкальной культурой. А потом оказалось, что он давно играет в настольный теннис.

— Балалайка для иностранцев – экзотика, что-то чудное?

— Нет, наш инструмент за рубежом хорошо знаком. Иностранцы ждут от исполнителя действительно что-то новое, незаурядное. От мастеров в настольном теннисе тоже ждут чего-то неординарного и сверхъестественного.


Виктор Шергин. «Настольный теннис. Ревю». №2/2011



Читайте также

«С верой и добром»

«Крепкая рука, меткий глаз»

«От теннисной игры к словесной (Наталья Гнатюк)»

«Как поживает Московский ипподром?»

«Тонкая игра на слух»

Статьи о необычных людях

«Олимпийскому факелоносцу - 102 года!»

«Человек инструментальный»