ЧЕЛОВЕК ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ:
желание усовершенствовать иногда доходит до абсурда

Но без тяги к новому и лучшему скучно и бессмысленно жить

Совершенствуются не только орудия труда, но и орудия игры. Иногда трудно понять, что для человека важнее: труд или игра. Откуда в нас такая тяга к новизне и совершенствованию? Ведь всегда можно остановиться на достигнутом уровне комфорта или возможностей игры. Пытливость ума и любопытство - неизбывное наше свойство. Порой на создания нового взамен успешного старого уходит много времени и сил. Но иногда оно того стоит.

Бритва

Человек инструментальный

В статье «Балалайка. И немного тенниса» мы рассказали о человеке, который надфилями опиливает деревянные основания ракеток для настольного тенниса. По его мнению, изменённая геометрия основания влияет на акустические свойства собранной (то есть с приклеенной резинкой) ракетки, а также на то, как чувствует рука теннисиста приходящий на неё мяч. Такие изменения после с манипуляциями с деревянными лопастью и ручкой действительно могут происходить.
Но в целом рассказ об интонировании оснований и звучании ракеток может показаться специалистам и профессиональным игрокам пустыми рассуждениями. С принципиальных соображений: либо надо создавать совсем что-то новое, либо выбирать из имеющегося подходящий к себе инструмент. Или вообще довольствоваться тем, что есть.

Но почему не предположить, что обострённое и, казалось, совершенно избыточное внимание к игровому инвентарю возникло у людей не на пустом месте? Отметим, что особенно яростным тестированием оснований и накладок увлекаются не профессиональные игроки, а любители. Легендарный шведский теннисист Ян-Уве Вальднер говорил, что ему практически всё равно, какой ракеткой играть. Действительно, есть спортсмены (равно как и музыкальные исполнители), которые могут выразить себя на самых обычных инструментах. Каждый из таких людей, с большим запасом таланта и тренированности, — паганини в своей области.

И всё же слова о безразличии к игровому инвентарю в устах спортсменов-профессионалов выглядят лукавством. Большинству из них не всё равно, какими ракетками играть. А вот о любителях у нас особый разговор.

Итак, почему именно игроки-любители так ревностно относятся к игровому инвентарю? Секрет их обострённого любопытства может заключаться как раз в том, что они любители. И в этом нет ничего предосудительного. Ибо они как раз дальше от собственно плотной и серьёзной игры и ближе… к своим родным отраслям, которыми занимаются ежедневно и зарабатывают на хлеб насущный. У таких людей неизбежно происходит своеобразный перехлёст интересов. Их профессиональные знания и опыт из одной области налагаются на любимое увлечение в другой области. По сути, для таких людей пересоздание инструментов – та же игра. Игра ума, воображения, фантазии. Из одной игры они переходят в другую. Стремление играть - в природе человека.

Впрочем, пересечением интересов занимаются не только отдельные любители, но и серьёзные фирмы-производители. Так, японская Nittaku выпустила дорогостоящее основание, в разработке которого участвовали производители музыкальных инструментов. Но только ли это ультрасовременный маркетинговый ход: «Наше основание столь же великолепно, как и рояль Stanway!»? Наверное, в том, что музыканты и музыкальные производители участвовали в «сочинении» такого основания, есть определённый резон.

Ракетка

***

Важно понять, почему раз за разом среди теннисистов-любителей возникают жаркие дискуссии о новом игровом инвентаре? Как нам представляется, и одиночки-любители, и большие производящие компании — суть проявление одного феномена – homo instrumentalis. Этим словосочетанием можно обозначить особый тип мыслящего человека в наши дни. «Человек инструментальный» — особый тип современного человека в последние сто лет. Точнее сказать, это особый склад ума, который возник в обществе со строительством ещё перед Первой мировой войной конвейеров для сборки автомобилей, авиа- и локомотивных заводов, строительных комбинатов и сети шахт.

Целому ряду государств потребовалось конструировать и собирать сложные машины. Созидающие и разрушающие. Причём сразу много, качественно и дёшево. Возник огромный спрос на инженеров (фр. l'ingenieur – изобретатель). Но не просто инженеров. Изобретать нужно было не столько машины, механизмы и двигатели, сколько инструменты, станки и технологии для создания известных и ещё неизвестных машин. Возникла потребность в большом количестве принципиально новых измерительных инструментов, станков и технологических цепочек. Остро встал вопрос не только о том, что делать, но и как делать?

Вслед за этим возникло и особое восприятие мира, особое сознание — оценивающее и измеряющее. Между двух мировых войн инструментально-созидательный подход проник в искусство и в спорт. Более того, некоторые виды спорта и возникли благодаря появлению новых механизмов и технологий. А другие – например, плавание (где внедрены «акульи шкуры» — костюмы с особыми гидродинамическими свойствами), — получили новый импульс в развитии. Теперь борьба в современном спорте идёт на миллиметры, доли секунды, за малейшие эффективные движения и реакции. Во многом вожделенные доли секунды, миллиметры и реакции достигаются за счёт использования новейшего инвентаря и оборудования.

Ракетка

Жажда всё разобрать

Если говорить о той же музыке, достаточно вспомнить не только электронные технологии её создания, исполнения и записи, но и собственно её прослушивания. С появлением фонографа Эдисона и звукозаписи инструментальный подход в музыке проявляет себя наиболее отчётливо. Появилась каста людей, со смаком рассуждающих об аппаратуре и особенностях того или иного усилителя или акустической системы. Причём в своих аргументах эти люди со знанием дела оперируют не только сугубо техническими терминами из области электроники, схемотехники и материаловедения, но и обнаруживают познания в теории музыкальной акустики.

Прослойка таких «инструментальных людей» — технологов до глубины души — в указанных областях весьма велика. Процесс вербовки неофитов продолжается постоянно. Новообращенные «инструментальщики» приходят в эту касту посвящённых отовсюду. Наверное, среди представителей самых разных профессий наиболее выраженным интересом к инструментам отличаются бывшие или действующие музыканты.

Им интересно всё: акустическая аппаратура, фотоаппараты и снаряжение, инвентарь для настольного тенниса, рыболовные снасти, моделирование железных дорог – всё что угодно. Из них нередко получаются неплохие компьютерщики и сетевые администраторы. Они жаждут что-то разобрать, собрать и перекомпоновать. Специфический инженерный подход ко всему среди музыкантов проступает довольно явственно.

К сожалению, мало кто из «инструментальщиков» может оценить собственно эстетическую красоту симфонии, поэтическое и музыкальное совершенство романса, сюжет и идею кинофильма. Не очень сильно многие из них играют и в настольный теннис. Совершенствование собственной техники игры на чём-либо (на рояле, в настольном теннисе и проч.), упорная работа над собой их не интересует.

Люди такого типа ума прекрасно знают номенклатуру, ассортимент, список в области своего хобби, но их не особенно привлекает суть и содержание. Их занимает форма. Они слишком рассудочны и сухи, аналитичны и бесстрастны, чтобы довериться интуиции, чувствам, наблюдательности и свободным ассоциациям.

Причиной экспериментаторства «инструментальщиков» могут быть и ограниченные материальные возможности. Любитель музыки, настольного тенниса и т. д. пытается из недорогого стартового комплекта сделать нечто более удобное и совершенное.
Однако нельзя сказать, что такие «инструментальщики» не нужны.

Ракетка

Не множьте сущности!

Как представляется, homo instrumentalis – передовой отряд в развитии самых разных областей человеческой жизни. Это они не дают покоя обывателям, предлагая им всё новые идеи, материалы и технологии. Впрочем, в середине XX в. у самих обывателей возник обострённый, если не сказать болезненный, спрос на новое. Появилась особая потребительская страсть, аналог которой трудно найти в предшествующей истории человечества.

Только сам потребитель не готов что-то создавать новое, придумывать, ломая голову. Не готовы сразу всё бросить и поменять и узкие специалисты в своих областях. Им кажется, что они вполне обходятся тем, что есть, к чему привыкли за долгие годы. Вспомним реакцию компьютерных специалистов, которые ревностно относятся к выходу новых версий программ. Ведь тогда им приходится привыкать к обновлённому интерфейсу, и они не сразу могут оценить всё новое, что придумали для них в Купертино (городок «Кремниевой долины», главный офис Apple) или Редмонде (городок в штате Вашингтон, штаб-квартира Microsoft).

Другие же, напротив, только и делают, что ждут нового релиза программ. Они ещё старое толком не освоили, как спешат похвалиться перед такими же, как они, ревностными поклонниками IT.

Для того чтобы создавать новое, даже когда существует неплохое и вполне себе удобное старое, среди нас живут и творят homo instrumentalis. Одни чудаки, сидя у себя на уютном чердаке, мечтают; другие — «инструментальщики» — столь же увлечённо придумывают, как воплотить грёзы мечтателей в реальную жизнь. Обычному человеку и те, и другие кажутся либо сумасшедшими, либо гордыми всезнайками.

В связи с этим хотелось бы напомнить читателям об одном старом правиле в науке. Его когда-то ввёл в научную практику францисканский монах Уильям Оккам (1285–1349). Он просил «не создавать множества без необходимости» (лат. pluralitas non est ponenda sine necessitate). Это означает, что при известных условиях и наличии готовых понятных объяснений не следует вводить новые понимания и определения, формулировать по-новому известные и хорошо описанные законы. Проще говоря, не надо изобретать велосипед.

Но этот же афоризм называют бритвой Оккама. Потому что, с одной стороны, действительно не надо городить новое при уже известном и действующем старом. А с другой — если довольствоваться старыми объяснениями и привычной картиной мира, то можно вообще не двигаться вперёд. То есть при наличии плуга и быка совсем не нужен трактор.

Поэтому, помня о правиле Оккама, учёные всё же не забывают о том, что самые известные законы и простые объяснения могут быть переосмыслены и даже дополнены. Смелые (читай: настоящие) учёные, как и энтузиасты «инструментальщики», идут по лезвию бритвы. Бритвы францисканского монаха из средневековой Англии…

Ракетка

Кандидаты на Шнобелевскую и… Нобелевскую

Они упрямо «множат сущности». Им говорят не делать этого, просят не беспокоить почтенную публику, которой надо готовиться к грядущему чемпионату мира и не отвлекаться на всякие мелочи.

А они всё равно продолжают пристально рассматривать и совершенствовать музыкальные инструменты, усилители, теннисные ракетки, рыболовные снасти… Большинство из них – верные кандидаты на Шнобелевскую премию (выдаётся тем учёным, которые провели совершенно бесполезные с точки зрения современной науки исследования. Противоположность Нобелевской премии).

Но кто уверен на все сто, что шнобелевский лауреат не станет нобелевским? Андрей Гейм, физик из России, так и сделал: сначала получил Шнобелевскую за изучение полёта лягушки, а потом, в 2010-м, – Нобелевскую премию за открытие и изучение нового материала — графена. Который, впрочем, сейчас мало кто знает где применять… И пока кажется столь же «шнобелевским», как та летающая лягушка.

Но мы-то помним, что лазер, вычислительная машина и фотоаппарат тоже начинались с сущих пустяков. Да и инвентарь для настольного тенниса сто лет назад был совсем другим.


Виктор Шергин. «Настольный теннис. Ревю» №2/2011


Читайте также

«С верой и добром»

«Тонкая игра на слух»

«От теннисной игрык словесной (Наталья Гнатюк)»

«Спортивная игра расширяет горизонт»

Другие статьи о необычных людях

«Олимпийскому факелоносцу - 102 года!»

Такими были ракетки