!DOCTYPE HTML PUBLIC "-//W3C//DTD HTML 4.01 Transitional//EN"> Сталин способствовал ли гибели ленинградцев, Александр Каптаренко старожил, Настольный теннис Ревю

ОЛИМПИЙСКОМУ ФАКЕЛОНОСЦУ
Александру Каптаренко - 102 года!

(Продолжение статьи*)

начало статьи

окончание статьи


— Александр Александрович, литература сопровождала вас всю жизнь.

— В своей книге я рассказал, почему пошёл на лекцию самого Луначарского. Шёл из школы и на входе в Николаевский дворец прочитал объявление о лекции этого знаменитого наркома просвещения. Его я считал литератором, потому что мне показался занимательным сценарий, по которому сняли фильм «Медвежья свадьба». (Я тогда ещё не знал, что он полностью повторял сюжет новеллы выдающегося французского писателя Проспера Мериме «Локис».) Говорил нарком без бумажки и убедительно. Все слушатели поверили, что Запад ждёт полный крах.

— Вы начинали с гуманитарного образования, а потом стали учиться на инженера. Почему?

— Курс литературы в Лениградском университете культуры я слушал одновременно с обучением на инженера в кораблестроительном институте. Вольнослушателем. Это было хобби. На инженера успел отучиться два курса. Окончил бы и третий, обещали выпустить нас капитанами третьего ранга, и я носил бы кортик, как тогда мечтали многие молодые ребята. Но я учился на вечернем отделении, и заговорили, что вечерники не будут проходить военно-морскую практику. И охладел я как-то к этому делу. Уехал на некоторое время в Киргизию.

А потом смотрю: все однокурсники в форме!.. А после войны никого из них не осталось. Может, меня тогда судьба уберегла? Доучился на инженера уже в Новосибирском электротехническом институте (НЭТИ). Но книги меня никогда не оставляли. Началось с того, что папа собрал дома небольшую библиотеку.

— У вас была бронь?

— Нас, конструкторов по подготовке производства, оставили для проведения эвакуации. Например, надо было сократить число монтажников. Я разработал кран-балку, который позволил устанавливать оборудование одному рабочему.

Но и я не миновал военной службы. До войны меня несколько раз призывали на сборы. Был даже командиром зенитного орудия. Пришлось натерпеться, когда несколько недель подряд мы в полной боевой готовности под открытым небом не покидали боевых позиций. Это был 1939 год, когда западные державы в Мюнхене пытались умиротворить Гитлера. И наши вот-вот ожидали удара немцев.

— Какая атмосфера царила во время войны?

— Почувствовали страх, когда в начале информационных сводок вместо привычного «говорит Москва» вдруг услышали «говорит Куйбышев». Так было пару дней. Вот тогда поняли, что дело очень серьёзно. Признаться, немного струхнули. Нас собрали в цехе, сказали, что нужно сплотиться и больше работать ради победы.

— Как сложилась судьба отца в блокадном Ленинграде?

— Он погиб, выйдя из дома на улицу. Наверное, совершенно обессиленный, замёрз где-то. Его так и не нашли. Позже моих жену, сына, сестру и тётю, хотя и с запозданием, уже сильно измождённых, наш завод успел эвакуировать ко мне в Новосибирск. Конечно, в войну могло и не хватать транспорта, чтобы быстро эвакуировать большой город.

Куйбышевом в честь крупного советского деятеля и революционера в 1935—1991 гг. именовали Самару. (В России и поныне остаются два (!) города с таким названием.) В Куйбышев на Волге эвакуировали советское правительство и партийное руководство. Однако в тревожные дни 15—17 октября 1941 г. Сталин остался в Москве.

И всё же думаю, что можно было избежать блокады Ленинграда. Часть немецких войск была занята на западе, часть воевала в Югославии, часть в занятых городах и сёлах защищала коммуникации, сколько-то армий вели бои. Поэтому под Ленинградом никак не могло быть значительных вражеских сил, и замор населения проходил по политическим соображениям. Ведь нашу армию, оборонявшую Ленинград, снабжали нормально, и многие, делясь пайком со своими близкими, спасли их от смерти. К тому же главком — Сталин — недолюбливал питерских и представил потом ленинградскую трагедию как героическую стойкость советских людей.

Гибель отца и других моих родных от голода в блокаду считаю виной Сталина. А практика организации массового голода у него была (Поволжье, Украина, Казахстан, Киргизия). По «дороге жизни» на Ладожском озере эвакуировали детей, но почему-то очень поздно, когда они уже были истощены. Ко времени окончания блокады в Ленинграде (я считаю это переименование оскорблением для города — ведь назвали даже не фамилией, а партийной кличкой) оставалось, по газетным данным, около семисот тысяч человек. А к началу трагедии там с беженцами находилось не менее 4—5 миллионов. Эвакуировалось всего-то тысяч 300.

Блокада_Ленинграда

— Вы современник огромного отрезка русской истории. Немцы в 17-м двинулись на Украину, в 41-м быстро оккупировали её. И сейчас они в авангарде вовлечения Украины в свою орбиту. Что вы видите в событиях в этой стране?

— Я был на Украине. В Киеве живёт дочь с семьёй. Там народ какой-то буйный. Чуть что они на площадь выходят. Там два, если не три непримиримых лагеря. Но борются не столько за Европу, сколько олигархи между собой.

— В одном интервью вы рассказали, как избежали репрессий.

— Парень я был видный, без женского внимания не оставался. Моя первая жена была топографом и часто уезжала, оставляя меня одного среди подстерегающих соблазнов. В общем, на работе обо мне думали, что я бабник. После войны на заводе прокатилась серьёзная волна репрессий. Арестовали всю дирекцию, начальников цехов, главного инженера.

Как мне потом рассказали, в руки одного энкавэдэшника попалось моё личное дело. Планировали и меня отдать под суд. Однако ему рассказали, что «у этого Каптаренко одни бабы на уме». Сочли, что я не представляю опасности, и оставили в покое.


окончание статьи

начало статьи

*«Настольный теннис. Ревю». №5/2013


Также об Александре Каптаренко

«Почти век с настольным теннисом»


О других интересных людях

«Судьба отечественной науки как фактор национальной безопасности»

«В игре познаём друг друга (субкультура хипстеров стремится к здоровому образу жизни)»



Стихия

«В ноябре 1924 года в Питере произошло сильнейшее наводнение, почти такое же, как ровно сто лет назад, описанное Пушкиным в «Медном всаднике». Я возвращался из школы, и пока переходил Исаакиевскую площадь <...> в лицо мне дул очень сильный ветер. Вдали была видна Нева, и как-то странно высоко по ней шёл буксир.

Решил выяснить, в чём дело, и переулком вышел на набережную. Вот тут уж дуло по-настоящему. Воздух нёсся какой-то плотной струёй без всяких перерывов. Выехавший вслед за мной мальчик на велосипеде этим потоком был свален на землю. Такой плотный поток я наблюдал впоследствии лишь в аэродинамической трубе. А вода в реке была почти на уровне мостовой.

Когда же я подходил к нашему дому на Галерной улице, то из-под чугунных крышек люков она вырывалась бурунчиками и текла ручьями вдоль бульвара. Минут двадцать спустя по этой же улице возвращалась из магазина моя мама, и картина резко изменилась.

Вода, как сказано у Пушкина, на город набросилась. По улице нёсся поток глубиной по колено, а в нём плыли доски, ящики, мусор и прочие вещи. Вода была ледяная, и, конечно, мама была в шоке.

Ещё большее испытание ждало её в подворотне — там глубина была по пояс. Простуда и шок подкосили её силы, и, как её ни лечили, за четыре месяца она угасла. Перегнувшись через подоконник, я наблюдал, как прибывает вода во дворе. Всё поленницы рухнули, и дрова покрывали всю водную поверхность.

В семье было тревожное ожидание — никто не знал, когда подъём прекратится. Часть первых этажей уже затопило, и жильцы спасли имущество на лестничных площадках и в чужих квартирах. Ближе к вечеру ветер ослабел, и вода пошла на убыль.

А утром я пошёл по неубранным улицам. Беда была ещё в том, что, уходя, вода унесла в залив несметное количество дров и полностью смыла торцы на набережных и на многих улицах. <...>

Наводнение для Питера не являлось неожиданностью, но не такое большое. Затопляло несколько улиц, заливало подвалы, кое-что пропадало, но это наводнение было большим бедствием. Надо сказать, город быстро оправился, и только отметки на стенах напоминали об уровне затопления».

Из книги «Когда, где и кто»

Смерть поэта

«В 1924 году <...> особенно сильно было влияние Есенина, и с ним идеологи вели непримиримую борьбу. Даже на районном собрании школьного актива выступали с пародиями на Есенина. Запомнилась последняя строчка: «И синие козы рыдают в тумане». А в какой-то пьесе актёр восклицал: «Эх, сгубил меня, парня, город, / Не увижу родного месяца. / Расстегну я пошире ворот, / Чтоб способнее было повеситься». Смерть поэта произошла в непосредственной близости от меня. По пути в школу я проходил мимо гостиницы «Англетер» и после трагедии увидел группу людей у гостиницы и в Исаакиевском скверике, но это событие не афишировалось, да и усилиями идеологов интерес к поэту погашали. Из солидарности с ним произошло несколько самоубийств, которые власти насмешливо осудили».

Из книги «Когда, где и кто»

Питерские улицы

«Наша улица тогда, да и до послевоенных лет была замощена булыжником. И хоть укладывали его мастера, мостовая была тряской и звонкой. Ехать по ней в телеге без рессор мог не всякий. Такое мощение было уделом всех непрестижных улиц, престижные были покрыты деревянными торцами. Такое покрытие очень ровное и хорошо заглушает стук копыт. <...> Тротуары выкладывались известковыми плитами, на многих набережных до сих пор под ногами массивные гранитные плиты... Машин было мало, а те, что ездили, грохотали ужасно».

Из книги «Когда, где и кто»