СЕМЬЯ И МАТЕРИНСТВО
в романе Хатльгрима Хельгасона
«Женщина при 1000 оС»

По материалам доклада на XXVII Пуришевских чтениях
в Московском педагогическом государственном университете (МПГУ)*

В основе сюжета романа исландского писателя Хатльгрима Хельгасона «Женщина при 1000 °С» (2011, рус. изд. 2015) – судьба 80-летней Хербьёрг Марии Бьёрнссон. В беспомощном состоянии героиня проводит последние дни жизни в гараже. Женщину тревожит прошлое, она пытается понять, почему осталась одинокой.

***

Едва ли не самые значимые воспоминания Хербьёрг Марии связаны с другими женщинами: с матерью, бабушкой, с жительницами острова Брейдафьорд, матерью и семьёй отца, с датчанкой, у которой на фронте пропал муж; с женщиной, вынужденной продавать себя немецким офицерам, чтобы спасти мужа. Особенно больно вспоминать героине погибшую от наезда автомобиля маленькую дочь.

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

У порога смерти Хербьёрг Мария приходит к выводу, что счастья в семье родителей не было. Как не было счастья и у неё. Собственно, все её воспоминания кружатся вокруг детства. Её дедушка по отцовской линии ещё до войны влюбился в еврейку-певицу Лоне Банг. Строгие светские правила (он был высокопоставленным дипломатом, а потом стал первым президентом независимой Исландии), не позволяли ему развестись и начать открыто жить с новой женщиной. Тем более, к тому времени он уже воспитывал детей.

В семье разрасталась трещина. Отец героини с детства подсознательно возненавидел любовницу отца. Испытывала неприязнь к мужу и любовнице и его мать, бабушка героини. Но все делали вид, что ничего не произошло, молчали, как умеют молчать только исландцы.

Здесь берёт своё начало завязка трагедии, которой пережила семья. «Засели каждый в своём аду и шипят оттуда»… - говорили в Исландии в таких случаях. «Порой король влюбляется, а у свиты лбы трещат», - охарактеризовала коллизию Хербьерг Мария. И она задаёт себе вопрос: (Отец) «попался в сети нацизма из-за еврейской героини?» Мы можем только строить предположение, что Фрейд (на авторитет которого в тексте романа ссылается и сам писатель) мотивировал бы уход отца из семьи на фронт стремлением отомстить любовнице отца – еврейке.

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

Следует отметить, что разрушение семьи и утрата отца (или наделение отца слабым характером, сильно редуцированными социальными возможностями) составляют нарративный центр другого романа писателя – «Советы по домоводству для наёмного убийцы» (2008).

Примечательно, что этот роман структурно такой же, как и «Женщина при 100 °С». Оба произведения рассечены на небольшие главы, причём реальное время повествования перемежается ретроспекциями в разные годы жизни героя, но прежде всего в детство. В «Советах по домоводству…» тема семьи становится важнейшей. А детонация отношений персонажей, экзистенциальный надрыв воплощены буквально в самой композиции.

"Когда мужики любят других мужиков, приходит война"

Безволие и взбалмошность деда отчасти передались сыну – отцу героини. Хербьёрг Мария считает наивного и недальновидного отца причиной её несчастий. Она спрашивает себя: «Разве этот человек со своей беспомощностью, неверными решениями и способностью вляпываться в неприятности, не оказал решающего влияния на мою жизнь?» Но тут же признаётся в сострадании к нему: «Я бы с радостью шла по жизни без всякого отца, но вместо этого я сидела с ним, единым в трёх лицах, потому что обстоятельства легли так, что он стал для меня всем сразу: отцом, сыном и слепым духом». Она и не покинет его, когда он единственный солдат вермахта из Исландии, презираемый теперь на родине, вынужден уехать на долгие годы в далёкую Аргентину.

Отца она не бросает, но ко всем мужчинам всё чаще станет относиться как никчёмными, взбалмошными, эгоистичными и недалёким существам. Вообще, тема со-причастности, со-страдания, со-путствия по жизни - одна из самых заметных в романе. Не потому ли, что смысл нашей жизни, как видимо, считает сам автор, - в этом со-путствии, со-единении, со-членении некогда разорванного мира?

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

На деле же мизантропия героини перерастает в тотальный пессимизм, как на закате жизни раковая опухоль овладевает всем её организмом: «Грустный итог жизни таков: счастье – не в других людях, а в том, чтобы держаться от них подальше. По этой причине здесь, в гараже, мне так хорошо». Выходит, что умирание человека происходит задолго, как над ним прочитают отходную. Смерть человека наступает тогда, когда рвутся все его связи с другими людьми. Мысль, некогда прозвучавшая в "Ночном полёте" (1931) А. де Сент-Экзюпери…

В конце жизни героиня осознала, что по-настоящему никто из мужчин её не любил. Были вожделение, секс, в котором она сама преуспела благодаря “урокам” нацистки, аргентинской иммигрантки. Но мужчины, которых знала героиня, не только не любили женщин, но часто и не замечали их. Многие были лишены стремления к созиданию, к продуктивности. Зачастую они были или заняты собой, или нерешительны, или безынициативны, ленивы, индифферентны. Лучшее их развлечение – война, а главное, что их занимало, – это идеи. Героиня вспоминает об отце, который только связался с нацистами:
«Я, как и прежде, спала с мамой, а папа спал один в гостевой комнате, соблюдая принцип: немецкий солдат берет к себе в постель только идею и родину.
«Ага, и фюрера…» – смеясь, добавляла мама, когда они вместе с бабушкой сидели в кухне, вязали, болтали, курили, а Хелле помешивала макароны в кастрюле.
«Когда мужики перестают любить своих жен и начинают любить других мужиков, тогда приходит война», – сказала кухарка над кастрюлей».

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

***

Нередко именно женщины показаны в романе деятельными и мужественными. Автор неоднократно подчёркивает женственность героини. Ярко описывает рождение в девочке женского самоощущения, но тут же эффектный поэтический образ взросления подвергает явной девальвации: «я ощутила, как меня манит женский букет: «Сюда, сюда, девочка! Ты тоже станешь женщиной, женщиной! Тебе от этого не уйти, не уйти! Приди, со своим детским лоном, улыбкой с ямочками и позволь мне заполнить их недоверием и невзгодами. Тебе тоже придётся ковылять по жизни под бременем грудей, наносить на себя крем, духи, краску, бороться с ожирением, возиться с месячными, с трудными родами, а потом упасть в цене, как баранина, в стране морщин, а потом тебя выбросят на свалку жизни. Женщина, женщина! Блаженная неволя поджидает тебя за красным платьем. Ты думала, ты ребёнок, который станет человеком, но теперь ты поймёшь, что тебе суждено стать всего лишь самкой человека».

Героиня, будучи подростком, обаяла немецкого офицера «благодаря «почти нетронутым грудям, которые поспевали в квашне войны и только-только стали пригодны для выпечки. Этим они напоминали цветы, которым всё равно, где улыбаться: на поле боя или в весеннем саду. Природа страдает дислексией: не может читать историю человечества».

Выходит, что любовь, чувство сопричастности чему-то и сострадание неистребимо в водовороте больших исторических событий. Это хорошо чувствует героиня. «Нас с папой связывает что-то, чему нет имени в словарях, но что можно было бы назвать неужизненным, точно так же, как некоторые вещи называют неуместными». (Попутно отметим, что переводчица романа Ольга Маркелова создала в русском тексте множество достаточно удачных и уместных неологизмов.)

Более того, любовь и сострадание и составляют суть жизни, тогда как «исторические времена» возникают из-за больших людских заблуждений, которые чаще всего возникают в сознании мужчин.

Впрочем, Хербьёрг Мария всё же встретила мужчину, способного понять и почувствовать её. Это был слепой, глухонемой и внешне совершенно отталкивающе уродливый аргентинец Хуан Хектор Беннитес (с презрительным семейным прозвищем Эль Коко – Крокодил). Они могли общаться тактильно, к тому же он дополнительно понимал её состояние ещё и по запаху, а героиня чутко улавливала намерения и мысли визави по интонации его мычания. Иными словами, эффективная коммуникация может состояться любыми средствами – было бы желание. Когда героиня решила даже родить ребёнка от него, поначалу преследуя корыстные цели, становится понятным, что между ними всё-таки пробежала искра настоящей любви и сочувствия.

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

Неразделённой осталась любовь Хербьёрг Марии к немецкому офицеру Хартмуту Херцфельду. Как и отец героини, он по образованию филолог. По силе воздействия и памяти о нём любовь к молодому немцу оказалась первой и единственной в жизни героини. Но это первое сильное чувство парадоксальным образом совмещено с ощущением безжизненности объекта обожания. Хартмут видился ей скорее не живым человеком, а произведением искусства, воочию явленным Пигмалионом. Героиня встретила его с необычайной красоты бледностью, вызывающей в памяти такие слова как «покойник» и «бледный как смерть». В нем почти отсутствовала теплота, отзывчивость. «Из этого красивого юноши выкачали всю радость жизни», - с горечью отметила героиня.

В первый момент знакомства она сравнивает позу Хартмута с положением персонажа на картине Каспара Давида Фридриха «Путник в горах», а после его гибели (в результате ранения в спину) видит в нём образ, созданный Леонардо: «лицо стало мраморной скульптурой, белой и холодной, изваянной Леонардо». Героиня и полюбила его как предмет искусства, как скульптуру, которую вдруг толкнули в спину, и она разбилась. Примечательно, что в отличие от отца этот человек-статуя пошёл на войну не по своей воле и, по его словам, был «распят на свастике».

Никогда на 100 процентов!

Драма в семье, слабохарактерность отца, пережитые унижения и ужасы войны стали причиной разочарования в людях. Оттого и любовь героиня видит, как состояние, которое должно прийти по расписанию и которое следует переживать, не теряя головы. «Я никогда не влюблялась на все 100%. Потому что это было бы неразумно. Никто не должен варить своё сердце целиком. Лучше разрезать его на четыре части, один-два куска пожарить на сковородке, а остальное убрать в морозилку». Но так она говорит, однажды пережив настоящую любовь. Поэтому отвечает опытной в сексуальных утехах аргентинской нацистке «Сердце – оно как антрекот: вторично поджарить уже нельзя… Можно попробовать вторично, но тогда будет очень жёстко, не разжуешь… Любовь измеряется не в минутах, а в градусах!» И потом Хербьёрг Мария будет неоднократно сравнивать то первое чувство к молодому немцу с другими встречами с мужчинами.

«Кажется, я лишь однажды пережила чистую, тысячеградусную любовь. Только длилась она всего одну ночь. Хотя иным и такого не достаётся. Много позже пришла любовь иного рода, которая длилась гораздо дольше. Это была любовь жизни, не пережившая смерть».

Хельгассон Сцена из спектакля по роману Женщина при 1000

Меньше мужского - больше естественного?

Собственно говоря, наиболее сердечные взаимоотношения возникают у героини с мужчинами, обладающими какими-либо физическими недостатками или лишёнными неоправданных интеллектуальных амбиций. Кроме упомянутого Эль Коко, можно также вспомнить Йоуна Рухнувшего-с-печки. Исландец отличался чрезвычайной медлительностью и тугодумием. Например, на вопрос, заданный ему осенью, мог ответить весной.

Однако этот островной отшельник обладал удивительной чуткостью и отзывчивостью. Можно также вспомнить юношу-горбуна из семьи сорбов, приютившей голодающую девочку в годы войны у себя в подвале. За проявление милосердия все члены этой семьи позже поплатилась жизнью. Иными словами, небывалой силой духа и жизнелюбием обладали как раз юноши и мужчины, лишенные судьбой каких-либо нормальных физических свойств. Характерна в этом отношении сцена знакомства с очередным мужем на исландском острове.

«Очередная водочная волна выплеснула на берег стакана моряка средних лет: эдакий диванный валик с бакенбардами и сломанным зубом, а пальцы у него были такие толстые, что едва умещались на руке; впрочем, один из них он уже отрезал. Этот мужик был настолько пьян, что не мог выговорить своё имя, зато постоянно твердил одну и ту же фразу: «Морскую козу не видали? – и качался на стуле, словно при сильном шторме. Это не ты моя морская коза?» Но наконец качка прекратилась, он спокойно уселся на стуле, уставился на свой стакан – и как запоёт:
О, Роза моя, Роза,
Ты моя заноза!
Клади-ка свои косы
Прямо мне на счё-ёёёт!

Его голос был словно ром в одеколоне... Сделав своё дело, мужик медленно завалился на бок, словно подрубленное дерево. Мне удалось поймать его до того, как он шлёпнулся на липкий от газировки пол. Он очнулся, положил голову мне на плечо, вложил мою желтопалую тонкодлань в свою морскую лапищу и не ослаблял хватку… Ну вот, а я-то собиралась больше ни с кем себя не связывать. Мы (капитан Байринг и героиня. – Прим. В.Ш.) провели бурные выходные в его гигантском доме под горой Болафьятль. И подошли друг к другу идеально – только пазы щелкнули… Я любила его, когда он вплывал в гавань, но ещё горячее – когда отчаливал».

Но вскоре оказалось, что «семейная война – страшнее всего. Всё-таки лучше,… когда враг в соседнем окопе, чем на соседней подушке». Дошло до того, что героиня именно в отношении этого брутального и сексуально неугомонного капитана, начавшего страдать белой горячкой, попыталась использовать свою гранату, которая не взорвалась. Закончилось тем, что пьяный, он поскользнулся на камне и, ударившись головой, тут же умер. Очередная love-story героини завершилась ничем.


окончание статьи


Литература

Хельгасон Хатльгрим. Женщина при 1000 °С. - М.: АСТ. - 2015.


*Шергин В.С. Семья и материнство в романе Хатльгрима Хельгасона «Женщина при 1000 С» // XXVII Пуришевские чтения. Зарубежная литература XXI века: проблемы и тенденции. М.: МПГУ. 2015. С.156-160


Читайте также

«Национальное самопознание в романе Хатльгрима Хельгасона "Женщина при 1000 °С"»

«"Женщина при 1000 °С" Хатльгрима Хельгасона - роман-граната»

Другие статьи о литературе

«Почему Просперо уничтожил книги?»

«Natura ludens: природа и театр в пьесах Шекспира»

«Виды коммуникативных игр в пьесах Шекспира»

«Увидеть Шекспира»

«Трансформация телеологических установок Фауста в произведениях Г.Э. Лессинга, Ф.М. Клингера, И.В. Гёте»

«Живой голос испаноязычной словесности»

«Биография писателя как текст: Достоевский vs Толстой (лекция Игоря Волгина)»

Хатльгрим Хельгасон

Ха́тльгрим Хе́льгасон (исл. Hallgrímur Helgason, род. 18 февраля 1959) — исландский писатель, художник. Детство провёл в Рейкьявике. Обучался в Исландской академии искусств (1979-1980) и в Академии художеств в Мюнхене (1981-1982). После этого одновременно начал писать и рисовать. Подобно Питеру Гринуэю или Ильязду, Хельгассон тоже не граничился только одним видом искусства.

Первый его роман - "Хелла" (Hella) - вышел в 1990 г. Широкую известность Хельгасон получил после выхода романа «101 Рейкьявик» (101 Reykjavík, 1996 г.). По мотивам этого произведения исландским режиссёром Балтазаром Кормакуром снят одноимённый фильм (2000). Оставаясь художником, Хатльгрим Хельгасон продолжает выставлять свои работы по всему миру. Он, как и футуристы начала XX в., не ограничивается только одним избранным видом искусства.

Почему "при 1000 °С"?

Героиня романа понимает, что конец её близок. Вспоминая былое, она деловито наводит справки в морге и крематории, куда заранее заказывает свой "сеанс" сожжения, о всей процедуре торжественного "оформления" её тела.
Самое удивительное, что к назначенному времени она и умирает. Героиня словно прописала сценарий последних минут своей жизни. И это стало едва ли не единственной возможностью, когда в её жизни что-то оказалось подвластным ей - хотя бы своевременное наступление её смерти.

Так вот в одном из телефонных разговоров с сотрудницей морга, она узнаёт, что её бренное тело будет сожжено при температуре 1000 градусов.

Но только ли об этом говорит это большое число? Жар и пламя можно назвать центральной метафорой всего романа. Это и пламя войны, это и жар чувства, неостановимой и неодолимой тяги живого к живому, и страсти, которая в своём эгоизме сжигает обожаемый объект, круша всё на своём пути.

Жар при этой температуре - метафора всеобщего либидо, мощного перерождающего и обновляющего начала в мире. По Хельгассону выходит, что это испепеляющее и одновременно очищающее пламя.
Не случайно поэтому героиня несколько раз повторяет парадокс,
что войны необходимы человечеству,
ибо каждый человек, чтобы по праву носить звание человека, должен пройти через страдание - символическое сожжение собственного эгоистического "Я", гордыни, личной мнительности, психокомплексов, иллюзий и мифов, которыми смолоду набита его голова. Что это как не глобальная нравственная инициация - подлинное духовное взросление? Словно бы только 1000 градусов, способно обновить этот мир.

С другой стороны, число "1000" (millenium) - привычное нумерологическое значение, известное в Европе с Средних веков. Известно, что к первому приходу 1000-летней даты с рождества Христова (что, строго говоря, не точно, ибо Спаситель, по преданию, родился аж на 72 года раньше) в Европе назревала нешуточная паника. Считалось, в момент наступления миллениума наступит всеобщий апокалипис и Второе пришествие Христа.

В те далёкие века люди готовились к самому худшему и одновременно самому торжественному и ответственному. Ждали Страшного суда, неминуемой расплаты за грехи. Вот и роман Хельгасона своим названием и общим настроем косвенно отсылает читателя к состоянию предшествия Страшного суда, призывает читателей (и вообще, прежде всего, европейцев) к безотлагательному покаянию и взаимному прощению.

Конечно, в силу наличия в романе множества обострённо жестоких сцен и некоторого цинизма автора, читать книгу сложно, а местами, неприятно. Но это отталкивающее чувство, наверное, сродни тому, что возникает у нас в операционной или даже в морге - местах всё же необходимых тем, кому ещё предстоит жить или кого необходимо достойно проводить в вечность.

Поэтому здесь приходится говорить не о цинизме, а об особой хирургии чувств и нашего сознания, которую практикует Х. Хельгасон. Современному человеку, убаюканному комфортом современной цивилизации, необходима нравственная поверка.
И сделать это может именно
культура, эмулирующая в своих произведениях сложные и трагические моменты нашего бытия. Лучше пережить мучительный катарсис (с греч. буквально "очищение") на страницах книги, чем в реальной жизни.

Вообще, можно заметить, что Хельгасон любит числа в названии своих романов: Ljóðmæli 1978—1998 (1998) или 10 ráð til að hætta að drepa fólk og byrja að vaska upp (2008). Пожалуй, тяга этого писателя к числам достойно отдельного исследования.