ВИДЫ КОММУНИКАТИВНЫХ ИГР
в пьесах Шекспира

(Окончание статьи*)

в начало

***

Отдельно следует отметить многочисленные письма, которые пишут друг другу герои, а также вручение ими талисманов. Кроме того, что они представляют собой продолжение речевых линий персонажей, сам обмен ими составляет отдельные сюжетные магистрали. В трагедии «Тит Андроник» Сатурнин читает письмо, написанное Ароном, и тут же воспламеняется жаждой мести. Письма героев, как и отдельные реплики провокационного содержания, завязывают или разрешают конфликт. Формально некоторые письма героев настолько самодостаточны, что их можно рассматривать как отдельные эстетические объекты, своего рода вставные сюжеты.

Примечательно, что у Шекспира коммуникация героев происходит и на предметном уровне. Драматургическими реперными точками становятся обмен кольцами или предметами-талисманами. Предметы-пароли, талисманы, обереги, сувениры – звенья коммуникативной цепи, концами которой становятся сами герои. Вручение талисмана или обмен ими – сообщение, коммуникативный сигнал, разновидность заключаемого договора. Такие действия закрeпляют stus quo и определяют алгоритм дальнейших действий контрагентов. «Торг заключён» [3; 143], - опрометчиво соглашается Феба на предложение Розалинды в «Как вам это понравится».

Лондонский театр Глобус

Но различного рода конвенции и контракты у Шекспира вольно или невольно нарушаются. Если бы этого не происходило – не возникло бы и эстетического повода, незачем было бы «потрясать копьём» на театральных подмостках. Если же герой вмешивается в естественный ход вещей, он утрачивает благочестивость, а его жизнь несётся под откос. Об этом говорит Анджело в «Мере за меру»: «Когда мы забываем честь и чин, / То всё не так – куда ни кинь, всё клин» [4; 69].

Кроме того, коммуникативная игра персонажей протекает и на словесном уровне. Опубликовано много работ об игре слов в пьесах Шекспира. В практическом плане изощрённые словесные экзерсисы в творчестве Шекспира берут начало в эвфуистической традиции изящной словесности елизаветинской эпохи. Другое дело, что драматург довольно скоро начинает уклоняться от эффектных, но нередко непродуктивных словесных пикировок поэтов-конкурентов между собой. Но то, что остаётся в его пьесах, приобретает особенное значение.

Приведём отдельные примеры словесной игры персонажей. Например, анаграммы звучат не только в репликах шутов и даже дворян, но и в именах самих героев. Общеизвестно, что имя «Калибан» напоминает «каннибал», имя «Корделия» составлено из cor – сердце и ideal, а имена «Орландо» – «Роланд» в «Как вам это понравится» – словно искажённые отражения друг друга.

В речи героев наблюдаются также гетерограммы и каламбуры, когда на слух сливаются соседние слова или даже сливается синтагма – рождается новое понимание сказанного персонажем – как в «Укрощении строптивой», где произошло обыгрывание имени «Катарина»: Kate - cate (кошка) – cates (сладости).

Есть также тавтограммы (повторы начальных звуков в начале следующего стиха) и синтаксический параллелизм; встречаются палиндромы и логогрифы, когда в слове утрачивается звук и слышится иное слово (например, в сопоставлении имён «Леонат» в «Цимбелине» и «Леонт» в «Зимней сказке», сталкиваются sport («забава») и spot («пятнышко») в обмене репликами Ле Бо и Розалинды в комедии «Как вам это понравится»). Нередки у Шекспира глагольные неологизмы окказионального характера. Пример тому знаменитое «переиродить Ирода» — It out-herods Herod — в «Гамлете» или реплика «она окатеринила его» - I warrant him, Petruchio is Kated (дословно: «уверен: Петручио стал катеобразным») в «Укрощении строптивой». Переводчиками уже составлены списки сигнальных слов, рядом с которыми ожидаема игра.

Статистически большинство слов в речи персонажей, как и в обычной беседе, покорно семенят друг за другом, но встречаются и такие, которые вдруг вклиниваются в привычные синтагмы, расширяя понимание устоявшихся речевых оборотов, другие отражаются друг в друге или приобретают иное и даже противоположное значение (как слово use – «прибыль» / «убыток» в «Венецианском купце»), третьи лукаво скрываются в других словах, прозвучав частично в составе словосочетания так, что услышавший начинает теряться в догадках: где он уже слышал подобное? Такое происходит, когда вслед за словом из пьесы в пьесу частично переходит и персонаж. Зрителю Шекспира всегда надо быть начеку – так же, как людям приходится сохранять бдительность в реальной жизни.

Заметим также, что те же анаграммы и каламбуры – не только продукт словесного творчества или игра случая. анаграммы нередко встречаются в природе. Показательный тому пример – перестановки участков молекул ДНК в генной цепи. Причём сами ДНК-участки состоят всего из 4-х аминокислотных оснований, сахара и фосфатной группы. Спиралевидная матрица ДНК последовательно формирует аминокислотную нить. Перестановки и пропуски в основаниях порождают новый генетический смысл (сообщение). Они закрепляются в анаграммах-изомерах. Такие мутации – естественный продукт эволюции форм жизни.

Возникает впечатление, что в шекспировской фразе слова порой будто подглядывают друг за другом из одной реплики в другие, неожиданно перескакивают из фрагмента в фрагмент, из сцены в сцену и даже из пьесы в пьесу. Так, «Бассиан» (Bassianus) в кровавой драме «Тит Андроник» раннего периода слышится в имени «Бассанио» (Bassanio) из «Венецианского купца». В восклицании Эдмунда в «Короле Лире» I grow! I prosper! («Я ввысь расту! Я процвету!») – фаустианском по своей самонадеянности и гордыне – слышится французское prospère – «процветать». Можно предположить, что в последующем имя главного героя Просперо и возникло из данного галлицизма. И не случайно. Ведь для обоих героев кредо их жизни в значительной мере заключено в словах Эдмунда: «Природа, только ты одна моя богиня, / Тебе одной служу» [4; 33-35; Thou, Nature, art my goddess; to thy law / My service are bound – 6; 19]. Оба словно подпитываются силами природы, а последний силится и править её стихиями.

Лондонский театр Глобус

Словами или готовыми литературными цитатами герои прикрываются, словно масками, чтобы сообщить собеседнику об истинных намерениях. Так, Люченцио в «Укрощении строптивой», признаётся Бьянке в своих чувствах к ней. То же предпринимает, но с помощью другого языка – музыкальных гамм, – его соперник Гортензио.

Может сложиться впечатление, что слова у Шекспира – тоже его персонажи, которые разыгрывают свои параллельные основным роли. У них свой сценарий и своё тайное предназначение.

Почему столь значима словесная коммуникативная игра в пьесах Шекспира? Можно предположить, что немалая часть речевого общения представляет собой коммуникативный поединок. Речь в разной степени, в зависимости от ситуации, может содержать экспансивный элемент. По природе своей речевое сообщение призвано расширить информационное пространство (или направить в необходимое информационное поле) адресата. В ряде случаев диалог оборачивается если и не конфликтом, то противостоянием информационных полей, смыканием, а затем и наложением индивидуальных тезаурусов. При этом мы отметили ранее, что поединок – разновидность игры. Иначе говоря, обмен репликами на какую-либо локальную тему – потенциально уже небольшая мизансцена.

Возможно, что и на минимальном синтаксическом уровне актуального членения предложения вектор от теме к реме, то есть от известного к неизвестному, содержит элемент конкуренции привычного и непривычного. Отдельная речевая фраза и обмен ими героев выстраиваются между конкурирующими полюсами старого и нового. Слова – инструмент информационной манипуляции, коммуникативной игры.

В пьесах Шекспира не только разряжают обстановку во время просмотра спектакля, но и позволяют переключить внимание и разгрузить чувства зрителей музыкально-поэтические интермедии. Они также работают на ту идею, что жизнь многообразна, многослойна и не поддаётся однозначной оценке. Радости и печали часто знакомы всем людям. К тому же музыкальные интермедии и шуточные репризы на тему основного действия, равно как и игра слов, — органичная часть карнавального дискурса эпохи.


в начало


Литература

1. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. – М., 1990.

2. Шекспир У. Тит Андроник / Пер. А. Курошевой / Шекспир У. // Собр. соч. в 14 т. – М.: Терра, 1993. — Т. 5.

3. Шекспир У. Как вам это понравится / Пер. Т. Щепкиной-Куперник. / Шекспир У. // Собр. соч. в 14 т. – М.: Терра, 1993. — Т. 7.

4. Шекспир У. Мера за меру. Король Лир. Буря: Пьесы / Пер. О. Сороки – М.: Известия, 1990.

5. Шекспир У. Король Лир / Пер. Г. Кружкова – М. Наука, 2013.

6. Shakespeare W. Shakespeare W. King Lear – L: Harper Press, 2011.


Виктор Шергин

*Шергин В.С. Виды коммуникативных игр в пьесах Шекспира // Всемирная литература в контексте культуры: сборник научных трудов по итогам XXVI Пуришевских чтений – М: МПГУ; Киров. 2014. С. 3–9.


Читайте также в шекспироведении

«Почему Просперо уничтожил книги?»

«Natura ludens: природа и театр в пьесах Шекспира»

«Увидеть Шекспира»

Другие статьи о литературе

«Трансформация телеологических установок Фауста в произведениях Г.Э. Лессинга, Ф.М. Клингера, И.В. Гёте»

«Семья и материнство в романе Хатльгрима Хельгасона "Женщина при 1000 °С"»

«Национальное самопознание в романе Хатльгрима Хельгасона "Женщина при 1000 °С"»

«"Женщина при 1000 °С" Хатльгрима Хельгасона - роман-граната»

«Живой голос испаноязычной словесности»

«Биография писателя как текст: Достоевский vs Толстой (лекция Игоря Волгина)»

Об отношениях людей

«Ребёнок и смерть»

Интерпретации старых сюжетов

«Провокационно, страшно, смешно, или Можно ли такое показывать детям?»