ГЛАВНОЕ - НЕ ТРЕВОЖИТЬ?

Выставка Валентина Серова чудесна, но на ней, кажется, что-то утаили от нас

В Третьяковской галерее завершилась монографическая выставка «Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения» (октябрь 2015 - январь 2016). Отрадно, что мы увидели большое количество его картин и некоторую часть его графики. Серов – тот художник, произведения которого периодически следует выставлять единым собранием в одном месте. На двух с половиной этажах здания на Крымке было размещено 250 его работ. Однако не будем спешить с восторженными оценками проекта. Выставка оставляет о себе двойственное впечатление.

Валентин Серов Похороны Баумана

Хорошо, что впервые достаточно полными блоками выставлены его работы, написанные по заказу верных и, как кажется, не очень капризных меценатов – семей Морозова и Мамонтова. Увидели мы также несколько полотен, где запечатлены члены августейшей семьи. Представлен также почти десяток портретов состоятельных буржуа. Итогом такого подбора в большом зале на 2-м этаже становится впечатление, что Серов - салонный художник, заказчиками которого были исключительно богачи и вельможи. Нижний этаж с двумя уровнями словно подтверждает догадку: там мы видим три варианта знаменитого эстетского полота «Похищение Европы», несколько вариантов «Одиссея и Навзикаи», один из вариантов занавеса к симфонической сюите «Шехерезада» (принадлежит семье Ростроповича-Вишневской) , а также эскизы к нему, и другие подобные лучи восходящего Серебряного века. Получается, что Серов только и пребывал в среде крупного купечества, промышленников и адвокатуры. Таким связям позавидовали бы многие художники.

Валентин Серов Солдатушки браво ребятушки

Вместе с тем, Серов – это не наш сегодняшний блистательно-глянцевый Александр Шилов, краски которого так слепят глаза, что хочется зажмуриться. Он и не державник Илья Глазунов, чьи плакатизм и назидательность надоедают на третьей-четвёртой работе. Серов – нечто большее и вневременное. Но это слабо чувствовалось на выставке в Третьяковке.

Потому что совсем не был показан значимый цикл работ, посвящённый событиям революции 1905 года. В одном старом альбоме указывается, что Валентин Серов создал по следам событий Первой русской революции несколько ярких работ. Часть из них живопись. Иными словами, художник, наверняка занятый доходными частными заказами, нашёл-таки время на написание полотен в масле, что требует большего труда и сосредоточенности, чем графические зарисовки. Это говорит о том, что разгоны демонстраций, убийства мирных людей и жестокость казаков необычайно сильно взволновали художника. Да это и видно по самим работам. Достаточно посмотреть на «Похороны Баумана». Из картины брызжет экспрессия. Кажется, она и написана сквозь слёзы. Это будто бы фотоснимок, сделанный когда не успели ещё навести на резкость, а сама фотокамера резко качнулась или начала падать на землю. И здесь не торжество техники мастера, это само чувство художника. Его боль и ужас. И таких работ на московской выставке мы не увидели вовсе.

Конечно, нет возможности показать всё серовское творчество. И не нужно. Но необходимо оставаться правдивым и объективным до конца. Сложилось впечатление, что устроители выставки избегали вызвать в зрителях любые градации негативных эмоций, страха и возмущения. Вся выставка Серова исполнена умиротворённости и светской степенности. Она словно бесконечный и ритмичный менуэт на губернском балу (известно, что его исполняли до 2,5-х часов!). Ничего тревожного, опасного, выходящего за рамки приличия. Допустима только парочка деревенских идиллий с покосившимися избами. В остальном всё в порядке и с непременным психологизмом портрета… И хватит.

Валентин Серов Разгон казаками демонстрантов

Может, это только Серова так представили в Третьяковке? Отнюдь. Как отзываются специалисты, это уже третий-четвёртый случай, когда устроители выставок явно тенденциозно отбирают работы художников. И всё в том же умиротворённо-буржуазном ключе. Ничего тревожного, проблемного, серьёзного.

Между тем, современники не случайно называли Серова совестью русской живописи. Уж кто кто, а этот художник был далёк от перекоса в сторону сиятельных сановников или, напротив, дурно пахнущих босяков с улицы. Он был объективен и даже жесток в своём реализме, когда писал портреты. Это была жестокость настоящего художника, реализм репортёра с фотоаппаратом и диктофоном, объективность врача, если угодно…

Валентин Серов После усмирения

Интересно то, что даже Рунет представляет Серова почти исключительно как салонного художника-портретиста.

А это неправда, не полная правда. Деталей не хватает. Весомых и ярких.

Вопрос теперь в том, почему возникают такие выставки? Добавим важный штрих к портрету современной столичной культуры. В некоторых художественных музеях (как в театрах и цирках) ныне принято проводить корпоративы. И ведь действительно никакая севрюга не полезет в рот, когда через бокал шампанского видишь, как казаки, чудовищно извиваясь в пузырчатых волнах вдовы Клико, шашками секут москвичей, а женщины, спотыкаясь, в ужасе падают на брусчатку мостовой.


Виктор Шергин


Читайте также

«Почему выставка Валентина Серова оказалась такой успешной?»

«Ильязд (Илья Зданевич): любвеобильный футурист

Несмотря на то что Серов был признан официальным портретистом двора Его императорского величества, отношения с монаршими особами у художника довольно быстро испортились. В какой-то из дней одна из великих княгинь долго не могла утвердить написанный Серовым её портрет. Она всё требовала очередной правки. Художник не выдержал и резко бросил ей: "Может, вы сами поправите, как желаете?". После этого Серова перестали приглашать в царскую семью.

Другой инцидент случился у Серова с крупным шоколадным королём и коммерсантом А.И. Абрикосовым. Его фабрика до сих пор выпускает всякие сладости, она известна нам под маркой "Ударница". Так вот Абрикосов договорился с художником о нескольких сеансах. Встречи были достаточно длительными. Каждый раз г-н Абрикосов позволял себе походить размяться, а в обеденный перерыв уходил в отдельную комнату. Оттуда художник слышал звон посуды и вилок-ложек: фабрикант с аппетитом кушал. Но художнику даже никто и не думал предложить не то что пообедать, но даже перекусить. Когда Серов завершил основную работу над портретом и покинул дом фабриканта, он оставил ему записку примерного содержания: мол, негоже оставлять художника, хотя и работающего за деньги голодным; можно было бы покормить его если и не за одним столом с хозяином дома, то хотя бы на кухне, вместе "с людьми". Серова действительно уязвило негостеприимство и чванство Абрикосова. И он не преминул заявить о своём оскорблённом самолюбии. Тем не менее, портрет известного капиталиста вышел очень хорошим.

Следует отметить, что на московской выставке 2015 г. об указанных случаях и было рассказано на сопроводительных табличках к картинам. И это, безусловно, очень интересный момент экспозиции.